Посланные на смерть. Рассказываем, как ЦРУ забрасывало в Беларусь диверсантов — реальная история из рассекреченных архивов США
9 августа 2026 в 1786258800
Юрий Кот⠀ / «Зеркало»
В Беларуси эта история до сих пор остается практически неизвестной. В начале 1950-х американское Центральное разведывательное управление (ЦРУ) развернуло операцию AEQUOR: завербованных агентов из числа беларусов-эмигрантов учили шифровке, подделке документов, жизни под чужим именем - а затем сбрасывали с парашютом в леса БССР. Проект был частью куда более масштабной войны с коммунизмом, где не считали жертв. Операцию реализовали - правда, результат оказался трагическим и совсем не тем, на какой рассчитывали в Вашингтоне. Мы изучили рассекреченные архивы разведки и книги авторитетных американских писателей-документалистов. Что подтолкнуло ЦРУ к этому замыслу, как разворачивались события, при чем тут беларусские оппозиционные структуры в эмиграции и во сколько оценивали жизнь диверсанта - все это мы расскажем в четырех статьях цикла. Сегодня - о том, как Европу опутали щупальца разведок, что запустило холодную войну и привело к идее беларусского проекта.
Бухарест
Солнечным утром 1 сентября 1944 года Фрэнк Визнер, глава местной ячейки американского Управления стратегических служб (УСС) - предшественника ЦРУ, - стоял у закрытого окна дворца пивного магната Думитру Брагадиру. По улице, поднимая пыль и выбрасывая в небо черный дым дизельных двигателей, нескончаемым потоком ползли танки Красной армии. Визнер лишь накануне прилетел из Стамбула, чтобы искать и вызволять из плена сбитых немцами и румынами над местными нефтепромыслами американских и британских летчиков, около полутора тысяч которых держали в лагерях и тюрьмах по всей стране. Это была официальная версия его миссии. На самом же деле в Бухаресте уже пару дней как работала передовая группа УСС из девяти разведчиков. Именно они занимались поиском летчиков, а также изымали брошенные впопыхах немецкие документы - от списков членов местной нацистской партии до данных о нефтяных поставках в Рейх. У Визнера была иная задача.
Крупнейшим нефтяным районом Румынии был Плоешти под Бухарестом. Эта страна первой в мире начала промышленную добычу нефти, и с середины XIX века здесь работал первый в мире нефтеперерабатывающий завод (НПЗ). Во Вторую мировую Плоешти снабжал нефтью Германию и был прозван «бензоколонкой Гитлера». Именно поэтому его массированно бомбили с 1943 года и поэтому там оказалось так много сбитых и взятых в плен американских и прочих летчиков.
В дверь постучали и пригласили к завтраку. Хозяин дома и его жена, княгиня Александра (Танда) Караджа, чьим далеким предком семья считала графа Дракулу - Влада Цепеша, были рады, что в их доме остановился американский офицер: это защищало от грабежей, прокатившихся по стране со вступлением советских войск. Чуть более недели назад, 23 августа, молодой румынский король Михай пригласил в свой дворец румынского фюрера маршала Иона Антонеску и арестовал его. Следом взяли под стражу преданных маршалу генералов, захватили мосты, вокзал, аэродром, почту. Вечером король объявил по радио, что Румыния выходит из «оси», то есть из альянса с Германией. Немецкой армии предложили покинуть страну, а румынская перешла на сторону советских войск.
Допивая утренний кофе, Фрэнк планировал визит по приглашению княгини к ее друзьям в особняк на бульваре Киселева, где ожидались и советские офицеры. Вечером он угощал их американским виски и сигаретами: алкоголь развязывал язык, а война и возможная смерть стирали грань между идеологическими противниками. Визнер пытался понять, как русские поступят с Румынией и что ждет освобождаемую ими остальную Европу. Это и было настоящей целью его приезда в Бухарест. Правда, 35-летний американец был шпионом всего год и еще не подозревал, что у русских есть агенты и среди его румынских знакомых, и даже в самом УСС.
Чем ближе советская армия продвигалась к Германии, тем нервознее становилась атмосфера в Вашингтоне и Лондоне. Многие предрекали коммунизацию Европы и новую войну, теперь уже с СССР. Директор УСС Уильям Донован еще до прихода советской армии в Румынию предлагал высадить союзные войска в Юго-Восточной Европе, выбить оттуда немцев и отрезать Балканы от Советов.
Советизация Румынии развернулась на глазах Визнера - за те месяцы, что он провел в Бухаресте, страна успела из союзника Германии превратиться в подконтрольную Москве территорию. Контуры этого будущего проступили уже в сентябре 1944 года, когда огласили условия Соглашения о перемирии: Бессарабия и Северная Буковина переходили в состав СССР, Румыния обязывалась содержать на своей территории полумиллионную советскую армию, передать под советское командование двухсоттысячную румынскую армию, а также в течение шести лет выплатить репарацию, эквивалентную 300 млн долларов, - неподъемную для страны сумму. Власть переходила Союзной контрольной комиссии из представителей СССР, США и Великобритании, но присутствие союзников было чисто формальным, а реальная власть принадлежала советской администрации. Уже в октябре начались аресты чиновников, военных и политических противников коммунистов. Из страны, помимо репараций, стали вывозить оборудование с фабрик и нефтедобывающих предприятий. То есть Румыния лишалась и нефти, и остальной промышленности, а значит, возможности заработать на выплату долга. Это привязывало ее к СССР на неопределенный срок.
Визнер нескончаемым потоком слал в Вашингтон тревожные телеграммы. Их главным образом игнорировали, но когда телеграмм стало слишком много, а тон их - менее дипломатичным, его одернули и потребовали сменить риторику на более благосклонную к советскому союзнику. Рычагов давления на Москву у Вашингтона и Лондона все равно не было: как ни крути, румынская армия во время вторжения в СССР в 1941 году была второй по численности после немецкой, и в Кремле имели право требовать расплаты.
Тем временем самые серьезные изменения происходили в политике. Сотни советских комиссаров разъехались по Румынии и с помощью уговоров, угроз и взяток объединили разрозненных и малочисленных левых в Народно-демократический фронт (НДФ) во главе с компартией - в 1944 году настолько маргинальной, что даже по самым оптимистичным оценкам ее численность не превышала тысячи человек. Тем не менее вскоре члены НДФ заняли ключевые посты в правительстве, и следом начались чистки силового аппарата и замена его руководства коммунистами. Позже глава компартии Венгрии Матьяш Ракоши назовет эту тактику Советского Союза в Восточной Европе «тактикой салями» - смертью от тысячи порезов: подрыв государственного аппарата шел по столь многочисленным и на первый взгляд незначительным направлениям, что любой протест неизбежно оказывался запоздалым и бесполезным.
Но самое большое потрясение, определившее всю его дальнейшую жизнь, Визнер перенес в январе 1945-го, когда советское командование арестовало и выслало в трудовые лагеря СССР сто тысяч этнических немцев - граждан Румынии. Вот как сослуживец Визнера Роберт Бишоп описывал погрузку людей в вагоны: «Жертв прогоняли между двумя шеренгами охранников к стоящему поезду. Когда они проходили мимо определенной точки, их снова пересчитывали, и как только число достигало тридцати, следующую жертву временно останавливали. <…> Как только они оказывались внутри, раздвижные двери задвигались. Железные засовы лязгали, замки защелкивались. Времени на протесты или истерики не было. Все происходило с быстротой и четкостью скотобойни». Жена Визнера Полли позже вспоминала: «Это, пожалуй, повлияло на его жизнь больше, чем что-либо другое. Толпы людей, которых загоняли в открытые товарные вагоны - умирать в пути, по дороге в концентрационные лагеря».
К 1948 году все страны Восточной Европы окажутся под полным контролем СССР.
Висбаден
«Вы должны помнить, что вначале мы ничего не знали. Наши знания о том, что замышляет другая сторона, ее намерения, ее возможности, были равны нулю или около того. Если нам удавалось достать телефонный справочник или карту аэродрома, для нас это был настоящий праздник. Мы были в полном неведении о большой части мира», - вспоминал Ричард Хелмс, в 1966-1973 годах директор ЦРУ, а весной 1945 года младший офицер УСС в Германии.
Той же весной из Румынии в Германию прибыл и Визнер: вместе с Хелмсом им предстояло создать разведывательную сеть в американском секторе оккупации. Штаб-квартира УСС располагалась неподалеку от Франкфурта, в курортном городке Висбаден, в здании завода игристых вин Henkell Trocken - война, к радости американских разведчиков, обошла его склады стороной, и по вечерам они снимали там накопившийся стресс. Самому Визнеру было не до веселья: он пребывал в растерянности от того, с какой скоростью СССР подчинил себе Восточную Германию. Растерянность сменялась беспомощностью и отчаянием по мере понимания собственной ограниченности и мастерства тех, с кем предстояло иметь дело. Разведслужба американцев была совсем зеленой, а русские играли в эту игру двести лет, со времен Тайной канцелярии Петра Первого.
Германия лежала в руинах. Американцам довольно быстро удалось создать обширную сеть информаторов, расплачиваясь с ними самой ходовой валютой региона - сигаретами и мылом: две дюжины блоков сигарет Camel, купленные за 12 долларов в армейском магазине, можно было обменять на «Мерседес-Бенц» 1939 года. Количество информации росло, но, по мнению Визнера, директивы из Вашингтона упускали главное - они интересовались чем угодно, от скорости перемещения беженцев до размера нацистского подполья «Вервольф», но не осознанием угрозы расширения советской империи.
Тем временем УСС стремительно теряло людей: офицеры возвращались домой к довоенным профессиям, и численность организации за несколько месяцев упала в разы. Генерал Донован лишился своего главного покровителя еще в апреле 1945-го со смертью президента Рузвельта. Сменивший его Гарри Трумэн не доверял лично главе УСС и опасался самой идеи мощной постоянной службы разведки, боясь, что она выйдет из-под контроля. Уже 20 сентября 1945-го Трумэн нанес главный удар - уволил Донована и приказал расформировать УСС в течение десяти дней. Всего через шесть недель после того, как американские бомбардировщики сбросили две атомные бомбы на Японию, США остались без единственной разведывательной организации.
1 апреля 1946 года Фрэнк Визнер, оставшись не у дел, вернулся в Нью-Йорк, в свой офис на Уолл-стрит, к прежней профессии адвоката. Он даже не подозревал, что через два года снова окажется в Вашингтоне - но уже как руководитель новой организации, ответственной за диверсии и секретные операции против СССР и его сателлитов.
Вашингтон
Многим знакома знаменитая речь Уинстона Черчилля, произнесенная 5 марта 1946 года в Фултоне, штат Миссури: «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике на континент опустился железный занавес. <…> Все столицы древних государств Центральной и Восточной Европы подчиняются не только советскому влиянию, но и все возрастающему контролю Москвы». Эта речь считается точкой отсчета холодной войны.
Меньше знают о документе, написанном месяцем раньше и повлиявшем на политику США едва ли не сильнее. Автором «длинной телеграммы» был Джордж Кеннан, сотрудник посольства США в Москве во времена Большого террора, с 1944 года - заместитель посла в СССР. В феврале 1946 года он отправил в Госдепартамент телеграмму длиной около 5300 слов с изложением своего видения того, как остановить экспансию Советского Союза и коммунизма: «Советская система невосприимчива к логике разума, но крайне чувствительна к логике силы». Фоном к телеграмме послужил скандал, который многие историки позже станут называть моментом начала холодной войны. Шифровальщик советского посольства в Оттаве Игорь Гузенко сдался канадским властям и передал документы с доказательствами советского шпионажа в Канаде, США и Великобритании, именами десятков советских агентов. По Канаде прокатилась волна арестов, расследования были начаты и в США - и закончились казнями за измену родине.
Год спустя администрацию Трумэна наконец вывела из оцепенения уже не аналитика, а прямая просьба о помощи. В феврале 1947 года британцы предупредили госсекретаря Джорджа Маршалла, что больше не смогут финансировать правительство Греции в его борьбе с коммунистическими партизанами, которых поддерживали СССР, Югославия и Албания. 12 марта Трумэн призвал Конгресс выделить 400 миллионов долларов Греции и Турции - у последней СССР требовал территориальных уступок - и заявил, что США окажут помощь любым демократиям, которым угрожает коммунистическая экспансия. Это войдет в историю как «Доктрина Трумэна». Вскоре последует и «План Маршалла» - масштабная финансовая помощь США Европе. Участие в нем предложат и СССР со странами Восточной Европы, но Москва откажется и вынудит отказаться остальных.
Летом того же года в США примут Закон о национальной безопасности, одним из пунктов которого станет создание Центрального разведывательного управления. О секретных операциях за границей закон впрямую не говорил ни слова - только размытая фраза о праве «выполнять иные функции, связанные с разведывательной деятельностью». Этой лазейки хватит, чтобы ЦРУ провело сотни секретных заграничных операций - только за второй срок Трумэна их было 81.
В 1948 году внутри ЦРУ создадут Управление политической координации - как раз для диверсий и секретных операций, - и во главе его встанет знакомый нам Фрэнк Визнер. Он тут же отправится в Германию. После войны только в американскую зону оккупации попали не менее двух миллионов беженцев из подконтрольных Советскому Союзу стран Восточной Европы. Многих потом вернули домой, но сотни тысяч остались. Это были отчаявшиеся, потерявшие все люди, которые обычно не питали теплых чувств к коммунистам, захватившим их родные края. Визнер планировал завербовать как можно больше таких эмигрантов и забросить за железный занавес в качестве агентов. ЦРУ должно «использовать беженцев из советского мира в национальных интересах США», подчеркивал разведчик.
Рим
Одной из первых крупных операций новосозданного Управления политической координации (УПК) стала совместная с британцами заброска диверсантов в коммунистическую Албанию в 1949 году. Албания не имела прямого сообщения с СССР, зато граничила с Грецией и социалистической Югославией, чей лидер Иосип Броз Тито почти открыто враждовал со Сталиным. Американцы с британцами рассчитывали разжечь в Албании движение сопротивления и свергнуть режим Энвера Ходжи, а кадры для операции подбирали среди албанской эмиграции в Италии и Германии.
Ответственным за подбор с американской стороны был Майкл Берк. После войны он, бывший сотрудник УСС и диверсант, пытался сделать карьеру сценариста в Голливуде, поучаствовал в съемках одного фильма, женился на работнице киностудии, но дальше дело не пошло - и в 1948 году Берк вернулся к разведке уже в ЦРУ. В августе 1949-го он с женой и дочерью прибыл в Рим, выдавая себя за кинопродюсера, и благодаря голливудскому прошлому легенда сработала гладко. Итальянская киноиндустрия как раз переживала послевоенный ренессанс, и тридцатилетний американец с внешностью киноактера и красавицей-женой легко влился в римское общество. Пара сняла виллу с садом в квартале Париоли, раз в неделю устраивала для итальянских киношников роскошные вечеринки - а в остальные ночи, в задней комнате за закрытыми ставнями, Берк обсуждал с лидером албанского подполья Абазом Купи свержение Ходжи.
Диверсантов готовили, в частности, на британской базе на Мальте и забрасывали в Албанию морем, но всякий раз на берегу их ждали засады: албанские спецслужбы знали заранее не только время и место каждой высадки, но и имена диверсантов. Одной из причин провала стал куратор совместной операции с британской стороны в Вашингтоне Ким Филби - как выяснилось позже, советский агент, передававший сведения в Москву. Подозрения на него пали уже в 1951 году, потом их сняли, но в 1963-м он был окончательно разоблачен и бежал в СССР. Впрочем, по мнению современных историков, дело было не только в предательстве Филби - роль сыграли и неопытность американских кураторов, и эффективность самой албанской госбезопасности.
Группы Берка забрасывали самолетом из Греции, и с каждой из них он лично долетал до загородного аэродрома и дожидался возвращения транспортника - провожать агентов стало для него ритуалом.
Когда в 1951-м Берка назначат руководителем секретных операций ЦРУ в Восточной Европе, он точно так же будет провожать диверсантов с аэродрома немецкого Висбадена. Вполне вероятно, что среди них была и беларусская группа, десантировавшаяся в Налибокской пуще в ночь с 26 на 27 августа 1952 года. В рассекреченных документах ЦРУ она проходит как команда AEQUOR-II, в отечественной историографии - как группа Тимофея Острикова. Но это была вторая заброска. А первым стал молодой беларус, талантливый одиночка. И для него все закончилось трагически.
В следующей серии цикла - как ЦРУ выбирало между враждующими центрами беларусской эмиграции, кто вербовал агентов, кем был первый диверсант и что с ним случилось после заброски в БССР.