«Теща» Лукашенко пыталась уничтожить частную медицину, но не получилось. Вспоминаем, как начиналась эра медцентров в Беларуси
10 сентября 2026 в 1789033080
Кирилл Папоротников / «Зеркало»
Частная медицина давно стала неотъемлемой частью жизни беларусов, поход в «Лодэ», «Нордин», «Экомедсервис» или другой медцентр воспринимается в порядке вещей. Однако так было далеко не всегда. Вспоминаем, как в нашей стране появились частники в сфере здравоохранения, сколько стоил прием, когда такие услуги стали доступны обычным людям, как «теща» Лукашенко пыталась уничтожить частную медицину и что происходит с этой сферой сегодня.
От СССР - к «Авиценне» и «Эксане»
До того как Беларусь стала независимой, ее жители десятилетиями пользовались советской системой медицинского обслуживания. Она состояла из двух параллельных частей: это учреждения Минздрава, где помощь оказывалась по месту жительства, и ведомственные поликлиники и больницы, подчиненные другим органам, - например, военные госпитали Минобороны, поликлиники при крупных предприятиях. Для госучреждений (ведомственные страдали от этого меньше) были характерны остаточный принцип финансирования, административный порядок утверждения и расходования смет, недостаточная материально-техническая оснащенность.
Частной медицины в СССР не существовало, а новейшие технологии были доступны лишь партийной элите. Например, первый в СССР компьютерный томограф начал работать в 1978 году в Центральной клинической больнице в подмосковном тогда Кунцево, которая обслуживала чиновников (ее называли «Кремлевка»). А в обычных клиниках крупных российских городов такие аппараты появились лишь в начале 1990-х. Вряд ли было иначе и в Беларуси.
Под конец советской эпохи стали появляться учреждения, работающие по принципу хозрасчета, то есть самоокупаемости, - там прием был платным. Например, такой стала 9-я стоматологическая поликлиника в Минске, которая открылась в 1982-м. Но это была редкость, фактически альтернативы бесплатной госмедицине не было.
Крах коммунистической системы и провозглашение независимости Беларуси дали бизнесу зеленый свет. Частные центры стали появляться один за другим. Первым - еще в 1990-м, до формального конца СССР - появился центр «Авиценна». В 1992-м открылись «Лодэ» и «Эксана», в 1993-м - «Парацельс» и «Микоша», в 1994-м - «Сантана» и «Полстар», в 1995-м - «Экомедсервис». Тут перечислены те учреждения, которые работают до сих пор (медцентров тогда появилось куда больше, но на плаву остались немногие).
Стартовали все с довольно скромных условий. «Эксана» первоначально имела всего три кабинета на проспекте Пушкина, 28а, «Лодэ» - и вовсе один на улице Макаенка, 17. «Экомедсервис» вообще начался не как клиника: физик Владимир Коява, сотрудник НИИ прикладных физических проблем БГУ, в 1991-м основал одноименную беларусско-американскую компанию для дистрибуции медицинских товаров и только позже вложился в медцентр.
Прорыв «Лодэ»
Главной историей успеха стал пример «Лодэ». Создал его Владимир Горбачев - врач и представитель известной в Беларуси медицинской семьи. Его отец, кардиолог Владимир Горбачев-старший, более 20 лет возглавлял кафедру кардиологии Института усовершенствования врачей (теперь это Беларусская медицинская академия последипломного образования). Мать Евгения Горбачева долгое время занимала должность главного педиатра Минска. Их сын, имевший, кроме диплома врача, неоконченное техническое образование, подумывал об открытии автосервиса. Опыт руководства у него уже был: Горбачев-младший работал заместителем директора по лечебной части в санатории «Озерный» на Гродненщине.
Однако отец убедил Владимира открыть медицинский профессорско-консультативный центр. Он же предложил название по фамилии своей матери - Ванды Лодэ. Будущий центр начинался с одного арендованного кабинета в столичной водогрязелечебнице. Опыт и связи отца помогли привлечь высококвалифицированных специалистов. В 1993-м в штат приняли первого врача-терапевта. В 1995-м центр арендовал несколько десятков квадратных метров, где помещались администрация, консультативный и стоматологический кабинеты. В 1997 году уже были арендованы помещения в разных частях города, приобретено свое здание на улице Притыцкого. В 1999-м в компании работало более 300 человек. В 2000-м открылся филиал в Бресте.
Но и другие стремились войти в бизнес. Чуть раньше, в 1999-м, появилось «Новое зрение», которое начиналось с арендованных площадей в поликлинике Минского тракторного завода. Затем на рынок вышли «Анусан» (теперь «Кравира», 2000), «Эмбрио» и «Ева» (2001).
Это было лишь начало, до расцвета сферы частной медицины пройдет еще несколько лет. «В 2001 году мы заходили в "зародыш рынка", но конкуренция уже была. Были флагманские частные медцентры с опытом и имиджем. Были и частные кабинеты. Не могу сказать, что рынок был сформирован, но далее он стал очень активно развиваться», - рассказывала Лариса Пекурова, создательница клиники женского здоровья «Ева».
Причиной того, что рынок находился «в зародыше», были в первую очередь деньги, точнее, их отсутствие у большинства населения. В 2001-м стоимость консультации в «Лодэ» составляла около 8 долларов, тогда как минимальная зарплата в стране - не более 6,4 доллара. Средняя зарплата учителей - и это после серьезного повышения - составляла 20−25 долларов, в промышленности - 63 доллара. А средний доход выше 120 долларов в том году имели лишь 22,2% владельцев частных предприятий, 4,2% рабочих и 2% служащих.
В таких условиях очевидно, что частные медцентры были доступны лишь узкой группе наиболее зажиточных беларусов, но не простым людям с обычной зарплатой. Например, во второй половине 1990-х в «Экомедсервисе» до половины услуг оказывалось корпоративным клиентам.
Борьба «тещи» Лукашенко
Тем не менее уровень жизни беларусов понемногу рос, а вместе с ним и востребованность частников. Власти увидели в них конкурентов и решили выбить их из игры.
Это произошло в 2002-м. Еще в начале того года чиновники требовали от государственных медучреждений наращивать выручку, сдавая пустующие помещения в аренду, и частные медцентры платили за них по 1−6 тысяч долларов в месяц. Но уже весной Лукашенко неожиданно приказал выселить арендаторов, а в конце апреля спросил у министра здравоохранения Владислава Остапенко, сколько частных структур тот изгнал. Министр не смог ответить и лишился должности, хотя возглавил ведомство всего полугодом ранее. В указе о его отставке основанием были указаны «серьезные упущения в работе, выразившиеся в ненадлежащем исполнении служебных обязанностей».
Новым министром здравоохранения Лукашенко назначил Людмилу Постоялко, которая лишь полгода была замминистра, а до того работала главврачом Брестской детской областной больницы. Постоялко была не случайным человеком, а фактически тещей Лукашенко - матерью Ирины Абельской, которая с 1994 года работала личным врачом политика и стала с ним чрезвычайно близка, а в 2004 году родила ему сына Николая Лукашенко.
Уже через неделю после назначения Постоялко Мингорисполком и облисполкомы вынесли решения о прекращении всех деловых отношений госмедучреждений с коммерческими структурами. Срок на «выселение» частников чиновникам дали до 1 июля. А за два дня до этой даты Совмин принял положение о порядке оказания платных медицинских услуг в государственных учреждениях, и в Минске была широко развернута программа по оказанию таких услуг населению в поликлиниках и больницах. Так что выселение частников было не случайным, а явно намеренным: власти хотели развернуть финансовые потоки платной медицины на себя.
Как и многие инициативы беларусских чиновников, направленные против частного сектора, эта идея потерпела крах. Более того, она даже стала стимулом для крупных частных медцентров наконец построить свои здания: например, в 2005-м они появились у «Экомедсервиса» и только открывшегося «Нордина». Входили в сферу и новые игроки, такие как медцентр «Семья и здоровье» (2004) в Гомельской области.
В середине нулевых уровень жизни беларусов как раз стал улучшаться. «Россия давала бесконечные дешевые кредиты, дешевый газ, дешевую нефть. При таких льготных условиях экономика росла, развивалась. Ну такая ограниченная, не рыночная до конца, был такой номенклатурный капитализм. Но она развивалась. И зарплаты росли. Люди были довольны», - вспоминал политик Александр Милинкевич. К концу нулевых размер минимальной зарплаты вырос до 90 долларов. Средняя на пике (перед президентскими выборами - 2010, когда Лукашенко включил печатный станок) составила 532 доллара. Затем произошел кризис и откат доходов населения. Но все эти годы цена консультации в том же «Лодэ» сохранялась прежней - около восьми-десяти долларов. И теперь это было доступно уже для большей части населения.
Так что именно нулевые стали тем периодом, когда частные медицинские центры активно стали входить в жизнь беларусов. Появились и частные лаборатории - Synlab (2006) и позже Synevo (2009).
Постоялко ушла с поста министра в самом конце 2005-го, но еще некоторое время чиновники продолжали реализовывать прежний курс. В январе 2006-го даже собирались запретить врачам совмещать работу в государственных и частных медучреждениях. Однако к тому времени вице-премьером по социальным вопросам, курирующим медицину, стал Александр Косинец. По мнению исследователя Александра Федуты, именно благодаря ему удалось смягчить «реформы Постоялко» и спасти беларусское здравоохранение.
Можно полагать, что спасло это и частную медицину. Ведь еще в 2005-м Минздрав отзывал лицензии у «Нордина» и «Экомедсервиса» (благо позже те смогли вернуть лицензии и продолжили работать). Но уже в 2006-м в столичных поликлиниках и больницах свернули программу по оказанию платных услуг населению, широко развернутую за четыре года до этого. Число таких услуг сократили в два раза, частникам полностью отдали платное родовспоможение и аборты, а также высокоспециализированные виды диагностики. Любопытно, что озвучивал эти решения председатель комитета по здравоохранению Мингорисполкома Дмитрий Пиневич. Спустя 15 лет он уже в качестве министра будет заниматься прямо противоположным.
Да и идея о запрете совмещения в итоге не была реализована. Наоборот, даже главным врачам в 2006-м разрешили работать по совместительству.
Это не значит, что все трудности частных медцентров закончились. Например, право выдавать больничные им дали лишь в феврале 2016 года. Но главное, что сама идея частной медицины как важного сегмента сферы здравоохранения больше не подвергалась сомнению. Судя по количеству приемов, ее доля в конце 2010-х составляла 11,5% (более поздней статистики мы не нашли).
Передел рынка
Ситуация кардинально изменилась буквально несколько лет назад.
В 2021-м пациентов начала принимать частная клиника «Мерси». Как позже установил Беларусский расследовательский центр, ее владельцы были связаны с «табачным королем» Алексеем Олексиным, известным по роли «кошелька» Лукашенко, и семьей старшего сына последнего, Виктора Лукашенко.
Прошло совсем немного времени, и в конце марта 2022 года по стране прокатилась волна массовых задержаний травматологов и ортопедов. Всего тогда задержали несколько десятков медиков, которых обвиняли в получении взяток от зарубежных компаний-поставщиков за закупку и установку импортных протезов. После этого «дела» в государственных больницах стали предлагать только отечественные суставы.
А вот «Мерси» оказалась единственной клиникой в стране, в которой продолжили ставить импортные, более качественные суставные протезы. При этом такие операции здесь стали стоить от 6,5 до 8 тысяч долларов - против 3−4 тысяч, которые раньше брали в госклиниках.
Затем в мае 2022-го началась атака на частные медцентры. По результатам проверок Минздрава, Департамента финансовых расследований и других органов у десяти медцентров было приостановлено действие лицензий на медицинскую деятельность - включая «Лодэ», «Нордин», «Клинику А1», «Кравиру».
Причиной назывались различные нарушения. Например, в «Нордине» якобы обнаружили нарушения при проведении ортопедических вмешательств и факты уклонения от уплаты налогов. В других клиниках находили лекарства с истекшим сроком годности, оборудование без договора на обслуживание и ремонт, нарушения в области санитарии и эпидемиологии, некачественное ведение документации и т. д. Хотя, как отмечал известный травматолог-ортопед Рустам Айзатулин, эти нарушения можно обнаружить практически в любом медучреждении страны, включая обычные государственные больницы и поликлиники.
Из этих десяти медцентров семь после нескольких месяцев вынужденного простоя смогли вернуть свои лицензии и возобновить работу. Но трем компаниям пришлось закрыться насовсем: «Клиника А1», «Доктор Немо», «Внуки Гиппократа».
В январе 2023-го очередь проверок дошла до «Нового зрения». В июне у сети клиник забрали лицензию. Компанию обвинили в том, что в Минздрав якобы были представлены подложные документы «с недостоверными сведениями об ответственных лицах, которые не были трудоустроены на предприятии», а также «о помещениях и медицинских изделиях, которые были оформлены на юрлицо до его создания и регистрации».
Основатель «Нового зрения» Олег Ковригин предполагал, что руководителей «Нордина» и «Лодэ» заставили откупиться, чтобы иметь право продолжить работу. Он же, несмотря на намеки, идти на уступки отказался и потерял свое детище, являвшееся значительной частью его бизнеса. Сам Ковригин еще с 2010 года жил в Вильнюсе, где тоже открыл свою клинику (переехал после того, как его обвинили в контрабанде оборудования, но позже уголовное дело прекратили).
Называют разные версии причин этой атаки властей на частную медицину. Например, месть уволившимся после 2020-го из госбольниц медикам, которых охотно брали на работу в частные медцентры, или же самим учреждениям, так как некоторые из них бесплатно обслуживали людей, пострадавших от насилия силовиков. Другая версия - что власти снова захотели убрать конкурентов госклиник в сфере платных услуг, чтобы увеличить поступления в бюджет. В пользу последнего говорит и принятое вскоре, весной 2023-го, решение Минздрава о запрете всем частным аптекам площадью до 60 кв. м (а это большинство частных аптек Беларуси) продавать рецептурные лекарства. Иначе как переделом рынка то, что случилось в 2022-2023 годах, не назовешь.